День твёрдого панциря

Что бывает, когда доброе сердце решает отрастить панцирь потверже

— Не будь таким чувствительным, — съязвила Мама-черепаха, обращаясь к Папе-черепахе. — У тебя самый большой панцирь из всех нас.

— Дети меня не уважают. Я бы никогда не обращался со своим папой так, как они обращаются со мной.

— Ты слишком чувствительный. Не хочу больше об этом слышать.

— Ну, может, это потому, что я тут единственный, у кого есть сердце. Если бы я обращался с ними так же, как они со мной, им бы это тоже не понравилось.

Мама-черепаха досадливо покачала головой.

«Так я и поступлю. С этого момента я объявляю „День твёрдого панциря“», — подумал он про себя.

В этот самый миг младший черепашонок, малыш Томми, чихнул. Папа почувствовал желание сказать: «Будь здоров!» Но никто другой этого не сделал. «А почему я должен?» — подумал он.

Тут Папе-черепахе понадобилось справить нужду. Он не стал никуда отходить. Обычно он отходил к кустам, но никто другой так никогда не делал. «А почему я должен?» — подумал он. Все, казалось, удивились, что он оставил после себя беспорядок прямо на видном месте.

«Мне нужен панцирь покрепче, а сердце поменьше», — подумал он.

Черепашата снова проголодались. Они съели всё, что собрали, вместо того чтобы приберечь немного соломы на потом. Они подошли к Папе-черепахе, ожидая, что он поделится с ними своей соломой, как делал обычно.

— Не в этот раз. Это моё, — сказал Папа-черепаха. — Я тысячу раз говорил вам приберегать часть еды, что вы собираете. Вы решили не слушать.

У Папы-черепахи был хороший пучок припасённой соломы. Он съел его весь прямо у них на глазах.

Семья переглянулась, поражённая и сбитая с толку.

Папа-черепаха рассмеялся. — Я помню, как ты родился, малыш Томми. Я был так счастлив. Помню, как ты скатывался с холма, потому что не мог удержать равновесие в своём панцире.

— Я тоже там была, — сказала Мама-черепаха. — Ты хочешь сказать, «мы» помним?

— О, я не помню, чтобы ты там была, Мама. Я говорю о малыше Томми. Я не говорю о тебе.

Мордочка Мамы-черепахи позеленела.

Папа-черепаха посмотрел на неё сверху вниз поверх своего клюва. — Не будь такой чувствительной, Мама-черепаха!

Черепашата переглянулись. «Что за новая черепаха поселилась в панцире их папы?» — думали они.

Оставшись одни, они зашептались: «Что случилось с Папой? В последнее время он не очень-то добр».

На следующий день черепашата принесли немного лишней соломы — не для себя, а для своего папы, как он делал для них столько раз до этого.

— Это тебе, Папа.

Папа-черепаха посмотрел на них. Его сердце возрадовалось.

«День твёрдого панциря окончен», — подумал он.

Малыш Томми держал в охапке слишком много соломы. Он снова чихнул.

— Будь здоров! — воскликнул Папа-черепаха.

— Будь здоров! — хором ответила остальная семья.

«И благослови Господь нашу семью», — с улыбкой подумал Папа-черепаха, потираясь своим твёрдым панцирем об их панцири.

A story by Pemba Umoja