Баобаб

Резьба, долгий перелёт и самое правдивое изображение любви

Это был самый красивый баобаб из всех, что видел Анам, — двойной баобаб. Он выглядел как два дерева, сплетённых в объятии, обвивших друг друга, — воплощение любви.

У дерева расположилась небольшая артель художников, вырезавших деревья из тика. У них было специальное разрешение от правительства использовать древесину только упавших деревьев, что помогало защищать исчезающие виды.

Анам сразу заметил дерево Патрика. Он не ожидал, что влюбится ещё и в скульптуру.

Но как можно было устоять перед его гладкими, почти бесконечными изгибами, обвивающими друг друга? Скульптура двойного баобаба была довольно большой. Он и не думал ничего покупать, но любовь способна на многое. Только что он и не знал о её существовании — и вот уже не мыслил без неё жизни.

Патрик уступил ему в цене. Он был хорошим человеком, художником. Его радовала страсть Анама к его творению. Они сфотографировались вместе со скульптурой.

— Я буду беречь ваше творение, — заверил Патрика Анам.

Перелёт обратно в Дар-эс-Салам был долгим. На стойке авиакомпании Анаму бросилась в глаза табличка.

«Деревянные скульптуры баобабов в ручную кладь не допускаются».

Анам планировал нести свою скульптуру в руках, чтобы сберечь её и сдержать обещание, данное Патрику.

«Я буду беречь ваше творение», — пообещал он.

У Анама был лишь мягкий рюкзак. Он повернулся к жене и сыну. У них обоих были большие чемоданы на колёсиках.

— Не могли бы вы положить скульптуру к себе? А свою сумку сдать в багаж, — спросил он их.

— У меня нет места, и я не буду сдавать сумку, — отрезала жена Анама.

— Стыковка слишком короткая. Я не собираюсь терять свой чемодан. Просто попроси, чтобы наклеили бирку «хрупкое», — резко ответил сын.

— Но она может сломаться, — взмолился Анам.

— Просто заверни в какую-нибудь одежду, — отмахнулись они, придвигая сумки ближе к себе.

Анам покачал головой. Окажись он на их месте, он бы им помог.

Анам завернул хрупкие ветви баобаба в саронг и футболку.

— К сожалению, у нас нет бирок для хрупкого груза, — сказала миниатюрная служащая авиакомпании, чья голова едва виднелась из-за стойки.

После долгого пути Анам с семьёй приехал домой. Он поднялся наверх, чтобы открыть свою сумку и развернуть скульптуру баобаба.

Мелкие щепки посыпались ему на ладонь.

Хрупкие ветви разломились на четыре или пять частей.

Как ни старался Анам, он склеил грубо обломанные ветви. Они были так причудливо изогнуты, что идеально состыковать их было трудно. В этом и заключалось мастерство Патрика.

Анам сделал всё, что мог. На ветвях проступили линии изломов.

Теперь это была скульптура, напоминавшая Анаму о чём-то ином, нежели вечная любовь.

Он поставил её в самой гостиной, на журнальный столик, на самое видное место, чтобы семья видела её каждый день.

Так и стояло дерево, пока текла жизнь и проходили годы.

На склоне лет, уже глубоким стариком, Анам осознал, что, быть может, эта скульптура, со всеми её линиями изломов, и была самым правдивым изображением любви.

A story by Pemba Umoja